Автор: Сергей Стасенко

Огромный «Боинг-737» выезжал из ангара одесского аэропорта. Чернявый улыбающийся техник, держа в одной руке пластмассовый стаканчик с кофе, а в другой штурвал, подгонял к разметочным линиям лайнер. Колеса замерли. К лайнеру стали подгонять трап. Веселый техник пролил остаток кофе на логбук[1], чертыхнулся, выронил мобильный телефон, схватил салфетки и принялся вытирать жидкость с документа.

Внизу с трапа соскочил второй техник по трапу вверх. Распахнул дверь. Заглянул в кабину.

— Антоха, чего это ты логбук в кофе купаешь?

— А иди ты!

— Пришел уже. Как бы отгонять назад не пришлось бандуру эту. Там гроза собирается.

— Фиг. Моя смена через два часа кончается. Уже не мои заботы.

— Ты крут. А я заступил вот только.

Василич продолжал запускать приборы. Вдалеке от самолета замаячил заправщик. Грузовик двигался прямиком к «Боингу».

Через час, когда лайнер был заправлен, а ребята из кейтеринговой компании набили борт под завязку едой, в своем обширном кабинете здания аэропорта бушевал маленький мужичок. Заливаясь потом, он орал в трубку мобильного телефона:

— Как это команда опаздывает?.. Вы в своем уме?.. Это международный рейс. Черт бы вас побрал!.. Уволю всех… Мне плевать, что там у Ефремова… Сейчас же команду! Они должны были час назад бать на борту… Але! Але!

Связь оборвалась.

У входа в аэропорт остановилось пошарпанное такси. Водительская дверца хлопнула. Выскочил водитель в тертых шлепках, коротких шортах, тельняшке и надписью на фуражке «Одесса-мама». Распахнул заднюю дверцу, показались ноги, выбралась высокая дама. Она манерно задрала голову, не глядя под ноги, и выходя из машины зацепилась за болтающийся ремень безопасности.

— Твою мать! — ее лицо скривилось, но на ногах устояла, один каблук качался. — Глянь, что из-за твоего тарантаса с каблуком. Это ж «Луи Витон».

— О, мамаша. Не боись. Не упала ведь? Ща я твой чемодан выпру.

— Какая я тебе мамаша? Меня…

— Ну, не папаша ж. Держи и будь здорова в Париже.

— …зовут Альбина.

— Рад знакомству.

— А в аэропорт занести?

— Занесешь. У меня заказ вон тусуется. Давай! — таксист побежал к стоящему в растерянности мужичку.

Нагло схватил его чемодан и бросился к своему такси. Альбина не успела оглянуться, как такси, взвизгнув покрышками, рвануло с места.

Девушка растерянно пошла ко входу. Там ее толкнул огромный мужчина. За ним, упершись в пол, плелся мальчик лет десяти. Папа мальчика был плотно украшен всевозможными наколками, выглядывающими из-под тельняшки. На запястье блестел «Ролекс». Татуировки на шее слегка прикрывала золотая цепь.

— Ой! — вполоборота бросил он. — Извиняй, мамаша!.. Че ты постоянно в пол зыришь? Там бабы голые? Прямо иди! — отец вычитывал на ходу сына.

Альбина остановилась.

— Какого лешего? — себе под нос. — Да я даже беременной никогда не была. Черт! — девушка выхватила из косметички зеркало, стала придирчиво осматривать свое лицо.

— Не единого признака мамаши, — снова себе, но уже громко.

Девушка загородила проход. За спиной послышалось веселый галдеж. Двое высоких парней, облаченных в черные брюки и белые рубашки, с бородами и в кипах[2], не заметив Альбину, налетели и снесли с ног «мамашу». Она уронила чемодан.

Веселые парни бросились поднимать чемодан, говоря что-то на своем языке. Альбина недовольно выпрямилась. Ребята помогли девушке, не дав ей ничего сказать, побежали к столпотворению у стойки регистрации.

Альбина подняла голову, до этого не обращая внимания на то, что творится вокруг, и ахнула.

В аэропорту царил хаос.

— Уважаемые пассажиры! Просьба не мешать проходить на посадку, — диспетчер сделала паузу, вздохнула, — это личная просьба директора аэропорта!

Похоже, это никого не волновало. Перед табличкой «На посадку», глубоко припав к земле, молились люди. Примерно человек пятьдесят-шестьдесят. Все одетые в черно-белые одежды. Парни, только что помогавшие Альбине, перестали смеяться, на ходу выхватили из своих сумок библии, присоединились к лежащим.

Образовав перед входом полукруг, они не давали никому пройти. Обувь покоилась рядом.

За спиной у Альбины появилась новая пара. Пожилая еврейская мама и ее сын.

— Филя, ты глянь, наши земляки устроили поклонение.

— Мама, это ведь ортодоксальные евреи молятся. Как же их?..

— Хасиды они, Филя, хасиды. Не забывай свои корни. Так, дамочка, ну-ка дай пожилой женщине пройти, — еврейская мама бесцеремонно отодвинула Альбину подходящую к толпе, протиснулась мимо нее с сыном. — Пошли, Филя!

 

КУПИТЬ ПОВЕСТЬ ВЫ МОЖЕТЕ ЗДЕСЬ.

 

По вопросам экранизации: +38-097-535-05-73 (Viber|WhatsApp|Telegram)

Скайп: s.stasenko

stasenkoscript@gmail.com